Президент РФ Путин 9 мая, в День Победы в Великой Отечественной войне, отвечая на вопрос журналистов, заявил, что дает Николу Пашиняну время для принятия окончательного решения: ЕС или ЕАЭС. Он даже предложил вынести этот вопрос на референдум, чтобы армянский народ выразил свою позицию, и если он согласен, пойти на «мягкий развод». За этим последовали многочисленные заявления со стороны РФ. Директор департамента стран СНГ МИД РФ Михаил Калугин сделал заявления относительно армяно-российских отношений, лидер Коммунистической партии Зюганов заявил, что в случае переизбрания Пашиняну следует закрыть въезд в Россию, и так далее. «Грапарак» побеседовала с политологом Акопом Бадаляном.
— Удастся ли осуществить «мягкий развод» между Арменией и Россией, если события пойдут по сценарию нынешних властей?
— Чтобы понять, будет ли развод мягким или жестким, он сначала должен состояться. Судить только по формулировкам сложно. Несомненно одно: если процесс дойдет до этой точки, он будет чрезвычайно сложным и многослойным. Тем не менее я считаю, что нынешние заявления скорее продиктованы ситуативными настроениями. Их общий контекст заключается в том, что Россия повышает цену своих интересов для Еревана в предвыборный период, видя, что другие геополитические игроки также диктуют свою цену и поднимают ставки в отношениях с Арменией.
— Во что это может обойтись Армении, если предположить, что армянская сторона приняла такие правила игры?
— Цена, которую приходится платить любому геополитическому центру, никогда не бывает легкой. Когда отношения доходят до стадии «оплаты», цена оказывается весьма высокой. Именно поэтому важно не доводить отношения до такой точки, когда дипломатия — прошу прощения за несколько разговорное выражение — превращается в банальную изворотливость. К сожалению, сегодня мы наблюдаем именно такую трансформацию внешней политики Армении. И здесь не имеет значения, идет ли речь о России, Евросоюзе, Соединенных Штатах или любом другом центре силы. Безусловно, Армения имеет серьезную социально-экономическую зависимость от России, и возможные проблемы прежде всего ударят по обществу именно в этом направлении. Однако влияние России в Армении и на Кавказе в целом этим не ограничивается, даже если на первый взгляд оно ослабло. Нельзя доводить отношения ни с одним геополитическим центром до состояния, когда эти центры начинают считать необходимым говорить с Арменией языком ультиматумов — даже исходя из ситуативной логики.
— Калугин заявил, что Россия не намерена уступать свое влияние на Южном Кавказе и заинтересована в сохранении формата «3+3». О чем это говорит?
— Долгое время Россия действовала в регионе в логике тактического отступления, учитывая ситуацию на украинском фронте, которая требовала значительных ресурсов и усилий. Однако в зависимости от изменений на украинском направлении, а также с учетом сложной ситуации в отношениях США и Ирана и трансформации роли Ирана в региональном контексте, Россия может активизировать свой политический интерес к Кавказу. О том, что Россия не намерена уходить из региона, я говорил неоднократно, в том числе указывая на ключевой фактор — большой договор о российско-иранском стратегическом партнерстве, подписанный в январе 2025 года. Одним из важных направлений влияния этого соглашения является именно Кавказский регион. При этом меняется традиционный стиль и методология российской политики в регионе. Разумеется, подобные изменения требуют длительного времени, поскольку речь идет о крупном геополитическом игроке и масштабных процессах.
— Калугин также заявил, что предложение России по АЭС может удовлетворить потребности Армении на год. Это попытка показать, что Москва оставляет окно для возвращения, если Ереван откажется от антироссийской линии?
— Я не считаю, что Ереван находится на антироссийской линии. На мой взгляд, армянские власти пытаются маневрировать между различными геополитическими центрами, решая прежде всего внутренние задачи, связанные с удержанием власти. В этом контексте в армяно-российских отношениях происходят события, создающие впечатление антироссийского курса. Однако, по моей оценке, это лишь внешнее впечатление, тогда как внутренняя логика процессов несколько иная.
— Путин предложил провести референдум, чтобы понять: хочет ли армянский народ идти в ЕС или хочет сохранить союзнический формат с РФ? Путин действительно надеется, что власти Армении инициируют это, или имел в виду что-то другое?
— По моей оценке, это заявление указывает на то, что Россия с точки зрения собственных интересов намерена устанавливать довольно высокие ставки и не намерена отставать, скажем, от Евросоюза. В то же время этими заявлениями предпринимается попытка повысить для Еревана политическую цену парламентских выборов в контексте отношений с Россией, учитывая, как аналогичным образом повышают ставки для себя другие геополитические центры. Что касается самой сути вопроса, то здесь Путин всего лишь озвучил норму, закрепленную в Основном законе Армении. Статьей 205 Конституции РА четко определено, что членство в надгосударственных международных организациях должно решаться исключительно путем референдума. Иными словами, проблема заключается не в том, прислушаются ли армянские власти к предложению или призыву Путина. Существует прямое требование Конституции Армении, и заявление Путина де-факто указывает именно на него. Независимо от того, звучали бы подобные заявления из Москвы или нет, Конституция Армении обязательна для исполнения как властями, так и гражданами страны. Следовательно, если на повестке окажется вопрос вступления в какую-либо надгосударственную структуру, то по закону он в любом случае должен решаться через всенародный референдум.
Айка Алоян
