Интервью с Микаэлом Наапетяном, занимающим пятое место в списке «Против всех».
— Кажется, оппозиционные силы должны делать акцент на ошибках и дурной риторике нынешней власти, чтобы они врезались в сознание общественности так же, как врезались тезисы о 1 марта или 27 октября. Однако прежнее гражданское общество молчит, а оппозиция толком не использует «подарки», которые ей преподносит Пашинян. В лучшем случае ограничивается парой заявлений или постов, и на этом всё. Например, несколько дней назад гражданина за то, что он сорвал плакат ГД отправили в психбольницу, где он покончил с собой. И все уже забыли, что плакат Пашиняна стал причиной смерти человека. Как по-вашему, почему столь важные вопросы не находят места в повестке оппозиции?
— Можно сделать два наблюдения. Во-первых, предвыборный период в этом смысле — худшее время для разработки повесток, поскольку у всех есть собственные стратегии, и у них попросту нет времени подключаться, реагировать и отслеживать подобные процессы. Второе наблюдение связано с ценностными проблемами. У меня есть серьезные сомнения в том, что для всех оппозиционных сил демократия и права человека действительно важны и могут стать идеологической опорой. Мне кажется, многие оппозиционные силы просто не рассчитывают получить голоса от того сегмента избирателей, для которого демократия и права человека имеют значение. Поэтому их медлительность в этом вопросе выглядит вполне логичной. Это именно ценностная проблема. Думаю, Армения нуждается в расширении гражданского общества. Я не говорю о формировании нового гражданского общества, потому что некоторые элементы прежнего активного гражданского общества сохраняют активность и продолжают свою миссию. Тем не менее, потребность в расширении очевидна: после смены власти их ряды поредели, многие оказались на орбите власти. Гражданскому обществу необходимы инвестиции — не столько финансовые, сколько идеологические и философские. Сегодня мы наблюдаем последствия того, что не было сделано нами за предыдущие восемь лет — как сообществом людей с совокупными оппозиционными взглядами. Если смены власти не произойдет, вся эта ответственность так и останется на плечах нас — оппозиционеров.
— Вы сказали, что оппозиционные силы не интересуют права человека и демократия. То есть Роберт Кочарян, Гагик Царукян и Самвел Карапетян тоже не придают значения этим ценностям, как, очевидно, не придаёт им значения Пашинян?
— Говорить, что это совершенно никого из них не интересует, было бы не совсем ответственным заявлением, потому что среди них есть люди искренне обеспокоенные вопросами прав человека. Однако для их лидеров, да — права человека, равенство и демократия не являются приоритетом. Если бы эти темы действительно имели для них значение, то они хотя бы становились предметом обсуждения. Мне кажется, упомянутые вами силы сегодня не связывают своих ожиданий с правами человека и демократией — скорее они рассчитывают на чудо или некую «небесную помощь». Они исходят из того, что подобные нарративы не играют существенной роли, потому что всё якобы должно произойти каким-то иным образом.
— А вас, как представителя силы, заявившей о своих политических амбициях, насколько интересуют эти проблемы? И если интересуют, то какие практические шаги вы предпринимаете?
— К сожалению, наши реальные возможности для каких-либо действий весьма ограничены. У нас нет ни инфраструктуры, ни средств массовой информации, ни сформированных адвокационных групп, которые могли бы системно поддерживать людей. Всё, что нам остаётся, — это формировать общественное осуждение и открыто говорить об этих проблемах. Мы говорим о них сейчас и говорили задолго до прихода нынешней власти. Во времена Серж Саргсян я также находился в оппозиции и поднимал множество вопросов, связанных с правами человека. Более того, некоторые мои высказывания тогда были настолько резкими, что, прозвучи они сегодня, против меня, вероятно, уже возбудили бы уголовное дело и отправили бы в тюрьму — как это произошло, например, с Артур Осипян.
— Последние безумно агрессивные действия Никола Пашиняна, ругань, угрозы, то, как он хватал за руку женщину, — какое влияние, по-вашему, всё это оказало на избирателей?
— С точки зрения собственных интересов Пашинян всё делает правильно. То, что он делает, он делает обдуманно. Они со своей политической командой расслабились и уверены в собственной победе, но здесь они видят риски. Ведь если оппозиция в любом случае не победит, это может создать риск того, что их электорат потеряет мотивацию и просто не пойдет на выборы. Ни для кого не секрет, что среди электората Пашиняна есть люди, которых от него тошнит, но в то же время от оппозиции их тошнит еще больше, и из этих двух зол они выбирают Пашиняна.
— То есть, полубезумное поведение Пашиняна положительно влияет на некоторые круги?
— Для электората Пашиняна это важно. Он уже дважды, генерируя язык ненависти, добился успеха. Но здесь есть и другая цель — колеблющийся электорат. Социология ясно показывает, что ненависть и радикализм подталкивают неопределившийся электорат к тому, чтобы не участвовать в выборах. Здесь я хочу передать привет оппозиционным идиотам, которые бросают камни в «Голосую против всех». Мы вносим позитив в избирательную среду и не позволяем Николу радикализировать электорат.
Айк Геворгян
