На этом видео некий азербайджанец, указывая в сторону туннеля, говорит: «Это Зангезурская дорога, туннель. Через 10 километров заканчивается Агбенд и начинается армянская граница. С божьей помощью скоро мы войдем в этот туннель. Это видео тоже выложу». Далее он добавляет: «Айванчики, которые сидят в нашем канале, чтобы знали: Зангезур тоже наш».
Фраза «Зангезур наш» — уже давно не просто эмоциональный выкрик, а укоренившийся экспансионистский лозунг Алиева, активно тиражируемый как на бытовом уровне, так и на уровне официальной риторики. Карабах, который в течение многих лет служил главным мобилизующим фактором уже не объединяет и не вдохновляет. В общественное сознание постепенно продвигаются новые цели — «Зангезур», «Гейча», «Иряван» и так далее На сегодня подобные заявления временно поставлены на паузу, до окончания выборов в Армении.
Однако в данном видео настораживает не столько избитая фраза, сколько конкретная инфраструктура — сам туннель. Речь идет не просто о дороге, а о потенциально стратегическом коридоре, который напрямую выводит к границе Армении. Такие объекты в условиях нестабильного региона неизбежно приобретают военное значение. И вряд ли миролюбивая риторика Пашиняна способна нейтрализовать потенциальные риски и угрозы
Особую тревогу вызывает то, что подобные инфраструктурные проекты могут использоваться не только в гражданских, но и в военных целях — особенно на фоне риторики, где территориальные претензии продолжают звучать открыто. Туннель, по сути, может обеспечить быстрый и скрытый доступ к приграничной зоне, сокращая время реагирования и усложняя мониторинг ситуации. В условиях возможной эскалации это создает дополнительный риск: перемещения могут осуществляться вне прямой видимости, что снижает возможности раннего предупреждения и увеличивает фактор внезапности. В таком контексте туннель превращается из нейтрального инженерного сооружения в потенциальный инструмент давления и применения силы.
