Собеседник «Грапарак» — политолог Бениамин Матевосян.
— В 2003 году тогдашний председатель Конституционного суда Гагик Арутюнян, реагируя на сформировавшийся общественный запрос, принял довольно смелое решение. Фактически поставив под сомнение результаты президентских выборов, он предложил провести в 2004 году — спустя год после голосования — референдум о доверии для легитимизации победы Роберта Кочаряна. И это при том, что Кочарян был избран президентом по итогам двух туров.
Получается, что даже в годы правления Роберта Кочаряна Конституционный суд сохранял определённую независимость и мог принимать решения, идущие вразрез с позицией действующей власти. Сегодня подобного уже не наблюдается. Тогдашние процессы сопровождались уличной борьбой, и именно общественное давление заставило Конституционный суд считаться с законом и принять решение, которое как минимум не отвечало интересам власти. Сейчас нет ни уличной борьбы, ни общественного давления, а ЦИК принимает, на мой взгляд, абсолютно незаконное решение. В чём причина: люди сами не хотят выходить на улицы или же оппозиция должна предпринять более решительные шаги? Ведь оппозиционный электорат нельзя назвать меньшинством — более полумиллиона граждан отдали свои голоса за оппозиционные силы.
— Пример 2003 года является хорошим дополнением к дискуссиям о том, что в те годы в Армении якобы существовал авторитарный и даже «кровожадный» режим. В политическом смысле важно понимать, что Роберт Кочарян ни в 1998-м, ни в 2003 году не был избран в первом туре. Это существенный политический нюанс. Кроме того, в те годы в стране существовала реальная, а не формальная коалиция. Её целью было распределение ответственности между различными сферами управления. Что касается нынешних безнравственных порядков, то логика подсказывает: без уличной борьбы, давления и общественного порицания трудно донести что-либо до государственного аппарата, особенно при власти, которая, на мой взгляд, стремится к построению тоталитарной системы. Почему оппозиция до сих пор не начинает активную уличную борьбу, я сказать не могу. В парламенте представлены соответствующие фракции, есть и политическая сила, которая едва не преодолела проходной барьер. На уровне заявлений все они говорят о консультациях и обсуждениях, но не объясняют, почему до сих пор не перешли к действиям. Обществам, воспитанным на либеральных ценностях, подобные формулировки могут не нравиться, однако у Ленина было понятие «революционная ситуация». Я считаю, что армянская оппозиция упустила такой момент — в ночь на 8 июня, примерно между 01:00 и 04:00. Если этот момент удастся вернуть, ситуация может измениться.
— Однако представители команды Самвела Карапетяна заявляют, что начало уличной борьбы может привести к провокациям со стороны власти, человеческим жертвам и негативным последствиям. Именно этим они объясняют отказ от протестных акций. Правда, такую позицию озвучил пока лишь один представитель команды.
— Сам Самвел Карапетян несколькими днями ранее говорил другое. Он заявлял, что будет выбран тот путь, который позволит быстрее избавиться от Никола Пашиняна. По его словам, если правильным шагом окажется поход в парламент, они пойдут в парламент; если потребуется другой формат действий — выберут его. На самом деле проблема заключается в следующем: политика, независимо от того, идёт ли речь о развитой или отсталой стране, представляет собой борьбу политических проектов. Если у оппозиции есть долгосрочный или хотя бы среднесрочный политический проект, то она должна понимать, что делать с мандатами и когда начинать уличную борьбу.
В любом случае с обществом необходимо быть честными. Если цель заключается лишь в получении мандатов без какого-либо плана действий или если на улице жарко и не хочется выходить, всё это выглядит несерьёзно. Главный вопрос заключается в наличии или отсутствии политического проекта.
— На этом фоне Никол Пашинян вновь заявляет, что «бархат» заканчивается и что он намерен посадить в тюрьму трёх лидеров оппозиции. Получается, чем слабее протестная волна, тем дерзко и нагло ведёт себя власть?
— Эти выборы показали, что значительная часть общества не считает Никола Пашиняна легитимным. Ален Симонян опубликовал данные, согласно которым нынешняя власть получила больше голосов, чем в 2021 году. Однако по той же логике можно сказать, что и оппозиция улучшила свой результат по сравнению с 2021 годом. Более того, оппозиционные силы получили почти в пять раз больше голосов. Наиболее важный вывод этих выборов заключается в том, что Никол Пашинян, на мой взгляд, не обладает достаточной легитимностью для реализации своих политических программ. Значительная часть общества его не поддерживает.
Айк Геворгян
