Вместе с экономистом, основателем инициативы «Армения — это я» Наири Саргсяном мы попытались разобраться, к каким последствиям может привести напряженность в отношениях между Арменией и Россией.
— Россия ввела запрет на импорт сельхозпродукции, алкоголя и экспорт дизельного топлива. С какими проблемами может столкнуться Армения? Может ли импорт топлива из Азербайджана компенсировать возможный дефицит?
— Разговоры о поставках топлива из Азербайджана сильно преувеличены. Это не азербайджанское топливо: страна едва покрывает собственные внутренние потребности. Речь идет, скорее, о реэкспорте. Что касается запрета на экспорт дизельного топлива, то здесь есть и позитивный момент. Президент России заявил, что ограничения пока не распространяются на страны — члены ЕАЭС. Это означает, что риск существует, однако на данный момент непосредственной угрозы для Армении нет. Еще один фактор, который может смягчить ситуацию, — возможность диверсификации поставок за счет Ирана. Пока сложно говорить о стоимости и качестве такого топлива, однако этот вариант реален. Уже сегодня многие розничные продавцы в Сюникской области закупают топливо в Иране, а некоторые крупные армянские компании импортируют его для собственных нужд. Таким образом, определенные механизмы снижения рисков существуют, но глобальные риски пока еще остаются.
— В чем заключается этот глобальный риск?
— Если Армения столкнется с дефицитом дизельного топлива, последствия будут крайне серьезными. Прежде всего из-за сезонного характера экономики. Сейчас идет активная фаза сельскохозяйственных работ: сбор урожая, затем начнется осенняя посевная кампания, а вся сельхозтехника работает на дизельном топливе. Кроме того, серьезные трудности возникнут в сфере грузоперевозок, поскольку основная часть транспортной логистики также зависит от дизеля. Его нехватка приведет к сбоям в цепочках поставок и росту транспортных тарифов, что неизбежно скажется на стоимости товаров и услуг. Даже цена хлеба включает расходы на доставку продукции от пекарни до магазина. Если транспортные издержки вырастут, подорожает и хлеб. Условно говоря, хлеб стоимостью 100 драмов может подорожать до 110 драмов. Для сельского хозяйства последствия могут оказаться особенно тяжелыми. И есть еще один важный аспект. Не дай Бог, учитывая сохраняющуюся турбулентность в регионе, если дефицит дизельного топлива затронет систему обороны.
— Никол Пашинян заявил, что российские экономические ограничения никак не повлияли на экономику Армении. Действительно ли армянская экономика настолько самодостаточна?
— Конечно, нет. Откуда знать Пашиняну, насколько повлияли. Ограничения уже оказали заметное влияние на экономику страны. В частности, существенно сократились объемы реэкспорта. Это касается как автомобилей, потоки которых переориентировались на Узбекистан, Казахстан и другие страны, так и товаров двойного назначения. В качестве посреднических площадок сегодня все чаще рассматриваются ОАЭ, Турция, а также в определенной степени Грузия и Азербайджан, но уже не Армения. Это привело к серьезным экономическим потерям.
Еще одна проблема связана с тем, что российские ограничения подрывают производственный потенциал страны. Рыбные хозяйства, тепличные хозяйства и другие традиционные сельскохозяйственные программы в следующем году не смогут работать по одной простой причине: они в значительной степени работают за счет кредитных средств. Если они лишаются возможности реализовывать продукцию в течение нескольких месяцев, они теряют возможность обслуживать кредиты. В результате залоговое имущество может перейти банкам, сотрудники останутся без работы, а восстановить производство спустя несколько месяцев или даже год будет крайне сложно. Аналогичная ситуация складывается и у фермеров. Многие крестьянские хозяйства начинают сезон за счет кредитов: занимают средства на покупку рассады, удобрений, оплату орошения и других необходимых работ, чтобы после сбора урожая погашать кредиты за счет выручки. Если же реализовать продукцию не удастся и кредиты не будут погашены, следующей весной у многих фермеров просто не окажется ресурсов, чтобы начать новый сельскохозяйственный сезон.
— ЕС предоставляет помощь в размере 35 миллионов евро. Разве это не может смягчить ситуацию?
— Давайте сравним масштабы. Экспорт сельскохозяйственной продукции составляет около 1 миллиарда долларов. Можно ли считать 35 миллионов евро достаточной компенсацией на фоне таких объемов? Очевидно, нет. Возникает и другой вопрос: на какие цели ЕС выделяет эти средства? Очевидно, они не предназначены для развития сельского хозяйства или диверсификации экспортных рынков. Возможно, именно так это будет представлено официально, однако на практике такое не делается. Не менее важный вопрос, на каких условиях предоставляются эти средства: это помощь или кредит? Во многих случаях подобная информация остается за рамками публичных заявлений. Между тем разница принципиальна. Если, например, 35 миллионов предоставляются в виде кредита под 10% годовых, то уже через год возвращать придется около 38 миллионов. Иными словами, долговая нагрузка будет ежегодно увеличиваться примерно на 3 миллиона.
Однако главная проблема заключается в другом. С одной стороны, мы получаем деньги, но с другой мы не можем их получить и продать. Представьте, что у вас есть деньги, но на рынке отсутствуют необходимые товары. Подобный опыт у нас уже был в 1990-х годах. Во многих сельских общинах развивались животноводство и растениеводство, люди продавали свою продукцию и получали деньги, однако приобрести на них было практически нечего. Я хорошо помню острый дефицит одежды, а в регионах — и продуктов питания. Деньги были, но товаров не было. Теперь представьте нынешнюю ситуацию. Сельское хозяйство и перерабатывающая промышленность во многом существуют за счет экспорта. Альтернативных рынков сбыта пока нет, и в обозримом будущем не видно, где они могут появиться. В таких условиях люди перестанут производить продукцию. В итоге мы получим 35 миллионов, будем ежегодно выплачивать проценты по кредиту, но при этом столкнемся с нехваткой товаров. Возникает закономерный вопрос: какую проблему тогда решат эти 35 миллионов? Для чего они были нам нужны?
— Ко всем этим проблемам добавляется еще и социальная. Выясняется, что пенсии повысили, но одновременно сократили социальные пособия. Какие риски может повлечь такое незапланированное повышение пенсий?
— Не исключено, что те самые 35 миллионов евро могут быть направлены на покрытие бюджетного дефицита, возникшего вследствие повышения пенсий, внедрения системы всеобщего медицинского страхования или недополучения доходов бюджета на фоне российских санкций. Вполне возможно, что именно эти расходы предполагается компенсировать за счет внешней помощи. Что касается социальных выплат, то здесь ситуацию следует рассматривать шире. Я не сторонник постоянной системы социальных пособий. На мой взгляд, главная обязанность государства — создавать достойные и высокооплачиваемые рабочие места. Прямая и косвенная функция государства заключается в том, чтобы обеспечивать людей возможностью работать и брать на себя ответственность за достойный уровень их жизни. Я допускаю необходимость социальных выплат лишь в одном случае — если государство не выполняет своих обязанностей. Тогда оно действительно должно поддерживать людей, причем не символическими суммами, а реальной помощью. Не 30 тысяч драмов, а, например, 200 тысяч. Сегодня исследования рынка показывают, что некоторые люди отказываются от работы лишь потому, что боятся лишиться пособия. Поэтому важно сохранять принцип справедливости. На мой взгляд, социальные пособия либо не должны существовать вовсе, либо распространяться на максимально узкий круг людей. Но при этом государство обязано выполнять свои функции. Пока оно не справилось со своей миссией по обеспечению благосостояния и достойного уровня жизни граждан, оно должно продолжать выплачивать социальные пособия, причем в более высоком размере. И только после того, как государство выполнит свои обязательства, можно будет обсуждать сокращение этих выплат.
Айка Алоян
