В понедельник супруга премьер-министра Армении, директор благотворительного фонда «Мой шаг» Анна Акопян, созвала срочную пресс-конференцию. Поводом стал иск, поданный 22 апреля в Административный суд альянсом «Независимый наблюдатель» против её фонда. В начале встречи Акопян заявила: «"Независимый наблюдатель" не обнаружил прямых фактов агитации, однако благотворительные программы фонда и образ Анны Акопян они ассоциировали с правящей политической силой». Накануне выборов Акопян попыталась убедить общественность, что она не связана с Николом Пашиняном и партией «Гражданский договор», не ведет агитацию, а само обращение в суд назвала нарушением своих прав и даже «пыткой». Однако остается неясным, как именно супруга премьера может не ассоциироваться с властью, ГД и Николом Пашиняном? В ходе конференции Акопян, в прошлом журналистка, вступала в перепалки с прессой, читала нотации и заявила, что будет отвечать только на те вопросы, которые ей нравятся.
Газета «Грапарак» обсудила произошедшее с редактором сайта «Четвертая власть» Шогер Матевосян.
— Перед началом пресс-конференции Анна Акопян заявила, что ответит исключительно на вопросы о фонде «Мой шаг» и об иске Даниела Иоаннисяна. Если человек не готов к критике и широкому диалогу, почему выбирается формат пресс-конференции, а не простое заявление?
— Она просто не была готова к пресс-конференции. Ее целью было донести один конкретный месседж, но эффект получился обратным. Она избегала глубокого разговора, опасаясь снова и снова совершать ошибки.
— Как вы прокомментируете ее пренебрежительное отношение к журналистам?
— Они просто уязвлены. Раньше они купались в любви, а теперь не могут смириться с ненавистью. Они попали в этот круговорот: от всеобщей любви до всеобщего ненависти.
— Даже некоторые сторонники Пашиняна признаются, что недолюбливают его жену. Почему так происходит?
— «Глисты-млисты», «вши» — после всего, что она наговорила в адрес людей, странно ждать любви. Если не можешь себя контролировать, лучше не делать публичных заявлений. Зачем выносить всё это на публику, когда можно сдержаться? Такие вещи допустимы в узком кругу, но не в видео или постах. Я бы посоветовала ей в моменты ярости досчитать до десяти, прежде чем говорить.
— У мужа тоже не менее безобразный лексикон.
— Поэтому и его не любят. Разница лишь в том, что Анна Акопян действует более экспрессивно и «бьет» с более низких позиций, что и вызывает соответствующую реакцию. Ей полезнее было бы говорить меньше или не говорить вовсе. Но проблема в том, что шоу — это их суть. Когда не хватает глубоких знаний и нечего сказать по существу, остается только шоу.
— Тем не менее, она посоветовала журналистам заняться самообразованием, отметив, что изучает китайскую философию и планирует защитить диссертацию.
— Прекрасно. Насколько я знаю, китайская философия базируется на сдержанности и мудрости. Пусть изучает поглубже — если, конечно, она на это способна.
— Акопян утверждает, что ее права как женщины попираются. Видите ли вы здесь связь с действиями журналистов? Или, может быть, сама власть нарушает права женщин?
— При чем здесь вообще права женщин в контексте этой темы? Может, она готовит почву, чтобы эмигрировать в Европу в статусе «преследуемой женщины»? Там таких принимают. На самом деле, она сама провоцирует ответы, а потом винит журналистов. Мне кажется, она сознательно переводит дискуссию в плоскость «оскорблений по гендерному признаку», лишь бы не обсуждать коррупцию и реальные проблемы. Она прячется за женскую уязвимость, пытаясь при этом выглядеть подчеркнуто современной.
— Она также сделала замечание журналисту за использование слова «муцвел» (платить). Что не так с этим словом?
— С каких пор это слово стало табуированным? Вероятно, поскольку ей «платят», она видит в этом какой-то скрытый подтекст. Этой пресс-конференцией она только навредила себе, обнажив множество своих внутренних страхов.
— Почему в правящей семье такая неприязнь к СМИ?
— Ну, она ведь теперь «госпожа». Просто госпожа, и всё. Нас теперь окружают сплошные «госпожи».
Айк Геворгян
