Собеседник «Грапарак» — правозащитник и режиссер документального кино Ованес Ишханян.
— Кадры, на которых сотрудники СНБ валят Гагика Царукяна на землю при отсутствии какой-либо необходимости, и тот факт, что эти кадры публикует глава Следственного комитета, — как всё это соотносится с имиджем провозгласившего себя «бастионом демократии» Пашиняна?
— Думаю, тема «бастиона демократии» уже давно закрыта.
— Но европейские коллеги продолжают превозносить Пашиняна, неизменно сопровождая свои оценки словом «демократия».
— Евросоюз может говорить всё что угодно. Все наши политзаключенные — это, по сути, политзаключенные самого Евросоюза. Если во времена Советского Союза были диссиденты, в том числе известные армянские писатели и общественные деятели, ставшие жертвами репрессивной тоталитарной машины, то сегодня Гагик Царукян, Ашот Минасян, Аветик Чалабян, Андраник Теванян, Карапет Погосян, Армен Ашотян (пусть простят меня те, чьи имена я не назвал) — все они являются политзаключенными диктатуры, прикрывающейся ширмой европейской демократии. Советский Союз тоже называл себя демократическим государством, хотя на деле был тоталитарной системой. То же самое происходит и сейчас. И тот факт, что представители офиса Евросоюза в Армении высказываются лишь по поводу отдельных, политзаключенных, лишь подтверждает: для них существуют «свои», чьи права необходимо защищать, и «чужие», на которых права человека и верховенство закона не распространяются.
Поэтому рассуждать о том, почему Евросоюз поддерживает Пашиняна, уже бессмысленно. Всё стало ясно еще тогда, когда власть захватывала суды, а представители европейских структур продолжали утверждать, что Армения — образец демократии среди постсоветских государств. Поэтому происходящее следует рассматривать не через призму европейских ценностей, демократии или прав человека, а исключительно в контексте современной Европы, которая, на мой взгляд, превратилась в фашизм и ради противостояния России, Ирану и Китаю готова приносить в жертву целые государства. Вспомните хотя бы тот самый джем Марты Кос. За банку джема, образно говоря, они готовы продать нашу демократию, заявляя: права человека нам не нужны — нам нужен джем.
— Как вы думаете, за что Пашинян мстит Царукяну, публично унижая его и возбуждая против него уголовные дела?
— По-моему, всё очевидно. Царукян не пошел на соглашение с Пашиняном, когда разыгрывался весь этот спектакль с 0,04% и отменой результатов голосования на отдельных участках. Понятно, что Пашинян наверняка пытался выйти на Царукяна через посредников, предлагая договориться: если мандаты будут переданы, то его политическая сила должна поддержать конституционный референдум и другие инициативы власти. Но если Царукян отказался идти на сделку с предателями, фальсификаторами выборов, то поступил правильно. Именно поэтому он оказался в нынешней ситуации.
Но знаете, что особенно интересно? Сегодня в борьбе за права армян именно три крупных предпринимателя, мецената — Рубен Варданян, Самвел Карапетян и Гагик Царукян — фактически стали авангардом защиты прав армянского народа, прав арцахцев на возвращение, сохранениякультурно-исторического наследия и противодействия разрушению Армянской церкви. Вы видели тот пранк с турецким председателем ОБСЕ? Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе фактически поддерживает разрушение армянской церкви. Фактически, они вновь возвращаются к фашизму, а мы, армяне, вместе с крупными предпринимателями боремся за справедливый мировой порядок. Что касается видеозаписей, где Царукяна валят на землю, то они рассчитаны прежде всего на его окружение, спортсменов и всех тех, для кого он является авторитетом. Это похоже на попытку унизить отца на глазах у собственного ребенка, чтобы разрушить его авторитет и лишить людей ощущения силы и защиты.
— То есть публикация этих видеороликов была рассчитана в том числе на психологическое воздействие?
— Прежде всего — на подрыв авторитета. Это элементы турецкой политической культуры. Вспомните, как поступили с Манвелом Григоряном, когда опубликовали его фотографии из тюрьмы. Люди, находившиеся под его покровительством, чувствовали себя защищенными, но после этого многие решили: «Получается, нашей защиты больше нет». Сегодня используется тот же психологический инструмент давления. Я бы посоветовал не поддаваться подобному воздействию. Ну и что с того, что человеку почти 70 лет и с ним могут так обращаться? В нашей политической культуре авторитет сегодня определяется совсем другим — готовностью человека не идти на соглашательство с теми, кого он считает предателями. А тот факт, что он не пошел на сделку с предателем, уже означает, что поставить его на колени не получится.
Айка Алоян
