Известному французскому философу, математику, физику, астроному, музыковеду и теоретику музыки Рене Декарту принадлежит знаменитое изречение: «Сомневаюсь — значит мыслю; мыслю — значит существую». Поскольку я не француз и не обладаю столькими талантами, скажу проще: не верю. Не то чтобы я вообще был лишен веры — просто не верю в одно конкретное утверждение.
Что касается веры как таковой, признаюсь: прожив почти полвека, я понял, что без Бога невозможно. Каждый Божий день я начинаю с мысленного чтения молитвы «Отче наш» на грабаре (древнеармянский язык).
А не верю я в то, что человек, занимающий пост премьер-министра Армении, действительно занял нейтральную позицию в вопросе пребывания Алена Симоняна в должности председателя Национального собрания. Ну как можно вместе с Аленом ездить в «веселом автобусе», уплетать «перашки» и прочие угощения, а затем заявлять, будто кандидатура Рубена Рубиняна была утверждена на заседании правления закрытым тайным голосованием, а сам премьер-министр здесь ни при чём?
Если это действительно так, то у Алена есть все основания чувствовать себя глубоко обиженным. Впрочем, не настолько, чтобы вступать в открытый конфликт. Его смелости хватило лишь на то, чтобы нарушить собственное обещание. Причем это было не то обещание, отказ от которого вызвал бы бурю хотя бы в самой ГД, не говоря уже о стране. Не то, что когда-то произошло с обещанием Сержа, последствия которого ощутила вся республика. Ален всего лишь обещал поступить так, как решит правление партии.
Сначала правление постановило, что Ален должен зарегистрироваться кандидатом в депутаты. Он согласился. Затем то же правление решило, что именно он больше не должен быть кандидатом от партии на пост председателя Национального собрания. И вот здесь произошло неожиданное: обиженный Ален словно забыл, что ранее обещал остаться рядовым депутатом, если таково будет решение правления. Вместо этого, глубоко уязвленный, он решил вовсе отказаться от депутатского мандата. Такой шаг уже требовал гораздо большей смелости, и с этой точки зрения его даже можно было бы поздравить. Однако и эта смелость оказалась небезграничной. По собственным словам Алена, свое решение он предварительно обсудил с премьер-министром и, судя по всему, получил его одобрение. В подтверждение своих слов он добавил, что из политики никуда не уходит и всегда будет рядом с премьером — если не плечом к плечу, то хотя бы на полшага или шаг позади.
Чтобы как-то объяснить отказ от ранее данного обещания, он сослался на необходимость отдохнуть и заняться личными делами. Любопытно, что именно такой аргумент нередко приводят люди, неожиданно лишившиеся высоких должностей. И неважно, проработали они на них два года или два десятилетия.
Возникает вопрос: почему же члены «Гражданского договора» предпочли Рубена Рубиняна? Они сами неоднократно говорили о его вспыльчивом характере. Я бы добавил: не более вспыльчивом, чем у самого лидера партии. На посту председателя Национального собрания, пожалуй, уместнее выглядел бы человек более сдержанный, чем Ален. Хотя, учитывая эмоциональность Никола и наличие в парламенте многочисленной и весьма активной оппозиции, именно такой жесткий председатель мог быть ему даже выгоден.
Тем не менее, мне кажется, что причины решения были куда серьезнее. Возможно, Никол решил «принести Алена в жертву», рассчитывая тем самым облегчить поиск взаимопонимания с российским руководством после крайне резких антироссийских заявлений Симоняна. Не исключено и другое объяснение: повысив политический статус Рубена Рубиняна, который ведет переговоры с Турцией, премьер-министр надеется подтолкнуть Анкару к ускорению процесса нормализации отношений и установлению полноценных дипломатических связей с Арменией.
ф
Впрочем, одно вовсе не исключает другого. Вполне возможно, что свою роль сыграли сразу оба фактора — и стремление снизить напряженность в отношениях с Россией, и турецкое направление внешней политики.
Как бы то ни было, Алену в этой ситуации откровенно не повезло. Для него произошедшее, без преувеличения, стало громом среди ясного неба.
Вахтанг Сирадегян
