Интервью с представителем партии «Крылья единства», бывшим председателем Комитета госдоходов Давидом Ананяном
— Господин Ананян, какие поствыборные развития вы прогнозируете, учитывая, что даже провластные круги требуют отмены результатов выборов или, как минимум, повторного голосования? Какими вам видятся действия оппозиции на данном этапе?
— Чтобы прогнозировать развитие событий, необходимо сопоставить несколько факторов. Нужно понять, какими были ожидания Азербайджана, получил ли он желаемое, какие поручения были даны и позволит ли нынешний политический расклад Николу Пашиняну выполнить эти поручения. В этом контексте произошли два важных, но неблагоприятных для Никола Пашиняна события. Во-первых, у него больше нет конституционного большинства. Во-вторых, на нем лежит клеймо нелегитимности власти, которое он фактически наложил на себя сам. Когда-то он и представить не мог, что окажется в подобной ситуации. Параллельно с этим он созвал внеочередное заседание для внесения изменений в Избирательный кодекс. Поскольку сегодня у власти еще есть конституционное большинство, они решили воспользоваться этим сейчас. Если добавить к этому заявления Даниела Иоаннисяна и Армана Бабаджаняна о необходимости отмены результатов выборов, можно сделать вывод, что власть, вероятно, рассматривает сценарий отмены итогов голосования и проведения новых выборов. Для этого, как мне кажется, усиливаются репрессии с целью нейтрализовать радикальную оппозицию: одних арестуют, другим ограничат политическую деятельность, а затем власть попытается провести новые выборы.
— Вы, кажется, не относитесь к числу радикальной оппозиции, и к вам проявляется определенная лояльность.
— Мы никогда не были радикальной силой, поэтому, вероятно, и не попадаем в эту категорию.
— Продолжая тему: если Пашинян пойдет по описанному вами пути, примете ли вы участие в новых выборах?
— Если удастся добиться всеобщей консолидации — да. Идти по отдельности не имеет смысла, поскольку в таком случае шансы на успех значительно ниже.
— Тогда что помешало вам участвовать в выборах 7 июня совместно с другими силами? Вам было сделано четкое предложение объединиться. Сначала вы согласились и вели переговоры, а затем отказались. Именно поэтому некоторые утверждают, что решение принималось не вами, а в другом месте. Более того, говорят, что вы сами пытались сформировать объединение вокруг себя, но и этого не получилось. В итоге вы пошли на выборы самостоятельно, несмотря на результаты соцопросов и другие обстоятельства, а распыление голосов принесло власти два дополнительных мандата.
— Это уже вопросы прошлого. Однако должен отметить: предложения о консолидации не было ни разу. Было предложение присоединиться. А между консолидацией и присоединением существует принципиальная разница.
— Но вы представляли силу, не преодолевшую проходной барьер, а предложение исходило от лидера оппозиции. Чего вы ожидали — объединения на равных условиях?
— То есть если лидер оппозиции говорит: «Приходите и присоединяйтесь ко мне, чтобы усилить меня», — это считается нормальным подходом?
— Трудно сказать, что ваша сила была значительно сильнее остальных. Однако после выборов мы имеем то, что имеем: вы не прошли в парламент, а вас обвиняют в распылении голосов, благодаря чему власть получила два дополнительных мандата.
— Вы интерпретируете ситуацию иначе, но это ваше право.
— Это не моя интерпретация. Я лишь передаю мнение тех, кто вас критикует.
— Что ж, если обвиняют — это их право. У них свое мнение, у нас свое. Когда речь идет о консолидации, подразумевается объединение носителей различных взглядов, геополитических подходов и концепций вокруг одной или нескольких общих идей. Присоединение же означает принятие всей идеологии другой силы целиком. Мы рассчитывали именно на консолидацию, а не на присоединение.
— Тем не менее утверждают, что сначала вы согласились, а потом передумали, и что решение было принято за вас в других центрах влияния.
— Кто это утверждает? Это неправда. Подобные сведения не соответствуют действительности.
— А могли ли вы сами сформировать вокруг себя отдельный политический полюс? Ведь вы контактировали с Айком Марутяном, Армянским национальным конгрессом и движением «Айакве».
— С АНК никаких переговоров не велось. С Левоном Зурабяном я встречался один раз, еще одна встреча была у господина Татояна. Мы договорились, что каждый идет своим путем. О консолидации речь не шла. Марутяну также предлагалось встретиться и обсудить ситуацию, однако вскоре выяснилось, что он намерен участвовать самостоятельно. Подобные эпизоды действительно были, но переговоров об объединении не велось. Каждая сила приняла собственное решение, и обвинять кого-либо в этом нельзя. В результате Айк Марутян и другие силы действительно привлекли часть нашего электората. Кроме того, часть наших сторонников вообще не пришла на выборы. Мы потеряли голоса, и произошло то, что вы называете распылением голосов, хотя я с такой оценкой не согласен.
— Вернемся к вашему тезису о возможных новых выборах. Правильно ли я понимаю: если Пашинян лишит нынешнюю радикальную оппозицию возможности участвовать в выборах, вы все равно примете в них участие?
— Нет, я этого не говорил. Я сказал, что участие имеет смысл только в случае всеобщей консолидации. Если такая консолидация состоится, да, участие возможно. Если же каждая сила вновь пойдет отдельно, то нет смысла легитимизировать еще более проблемные выборы.
— Теоретически такая консолидация может быть сформирована и без участия двух радикальных оппозиционных сил.
— Мы все же надеемся, что до этого не дойдет. Но даже если эти силы не будут участвовать, их электорат никуда не исчезнет. Это означает, что возможность для широкого объединения все равно сохранится. Кроме того, вы говорите о «радикальных силах», однако одна из них, на мой взгляд, радикальной не является.
— То есть радикальной вы считаете только силу Роберта Кочаряна?
— Безусловно, сила Роберта Кочаряна настроена значительно более радикально, чем, например, «Сильная Армения». Но сейчас я вынужден попросить завершить интервью...
Лусине Шахвердян
