Интервью с политтехнологом Кареном Кочаряном
В последний день предвыборной кампании мы выслушали оценки политтехнолога Карена Кочаряна.
— Для начала хотелось бы подвести итоги. Каково ваше общее впечатление от предвыборной кампании? Насколько она была успешной?
— Постараюсь охарактеризовать кратко. Самую креативную кампанию провел блок «Против всех», который при минимальных средствах добился довольно высокой узнаваемости. Думаю, очень эффективную кампанию провели блок «Армения» и ППА («Процветающая Армения»).
— Никол ведь немного помог ППА своими давлениями и негативными оценками?
— Что произошло, как он давил и что делал — факт в том, что они были эффективны в том смысле, что смогли, как мы видим, повысить свой первоначальный рейтинг. Я не говорю, хорошо это было или плохо, не высказываю своего мнения. Я характеризую это исключительно с точки зрения креативности и эффективности. Тактика «Сильной Армении» была правильной, классической. Если открыть международные учебники по политологии и политтехнологиям, вы увидите, что они вели кампанию очень грамотно. Предвыборная кампания Никола Пашиняна, скажу так, была повторяющейся. Ничего нового: те же методы, те же слова, те же крики и так далее.
— Как Вы охарактеризуете участие АНК (Армянского национального конгресса)? Смог ли Левон Зурабян поднять свой рейтинг?
— Думаю, АНК мог бы сделать это более эффективно. На самом деле они вели политическую, но не эффективную кампанию. У них была самая политическая кампания, но, к сожалению, сегодня не только в Армении, но и во всем мире шоу работает лучше, чем политические программные кампании.
— Как Вы охарактеризуете кампанию премьер-министра от «Новой силы» Айка Марутяна?
— Айка Марутяна? Show must go on (Шоу должно продолжаться).
— Его уход с дебатов тоже был в жанре шоу.
— На месте Айка я бы остался и в каждом выступлении цитировал «Каргин хагордум» («Крутую передачу»). Думаю, раз его кампания изначально строилась именно так, он мог бы этим ее и завершить. Например, остался бы и сказал: «Где эмоция? Где экспрессия?» или «Вы все правы» и так далее. Думаю, свои скетчи он помнит лучше всего.
— По-вашему, он поднял свой рейтинг?
— Уверен, что поднял.
— Давайте оценим провластных: Арман Бабаджанян, Арам Саркисян, Ширинян.
— По недостатку энтузиазма у Арама Саркисяна чувствовалось, что у него нет особых надежд: обычно он был гораздо активнее. В этот раз он вел себя довольно пассивно. Его кампанию можно охарактеризовать как пассивную.
— Что скажете о партии «ДОК», они преуспели?
— Партия «ДОК» без Вардана Гукасяна не смогла добиться того, чего добивалась при его непосредственном участии. Хотя пару раз он и появлялся в формате аудиосообщений, но, поскольку сегодняшнее общество, повторюсь, больше ждет шоу, в партии не нашлось другого человека, который смог бы его обеспечить.
— Он обеспечивал его из США с помощью голосовых сообщений.
— Нет, этого было недостаточно. Во-первых, таких сообщений было мало, а во-вторых, это был только звук. Представьте: вы читаете газету. Видео нет — люди не слушают и не смотрят.
— Общественное телевидение ежедневно публиковало прослушки разговоров представителей «Сильной Армении», обнародованные Антикоррупционным комитетом. Они длились по 4–5–10 минут и сопровождались черным фоном, что создавало для Первого канала специфический мрачный имидж, свойственный спецслужбам. Это помогло или помешало «Сильной Армении»?
— Не могу сказать. Не исключаю, что у этого была совсем другая цель — подготовить почву для того, чтобы лишить партию права участвовать в выборах. Но за реакцией общества я не следил.
— Теледебаты в этом новом формате, как их вел Петрос Газарян, были для нас в новинку. Получилось?
— Это было шоу для любителей порнографии.
— То есть люди смотрели на то, как участники будут оскорблять друг друга?
— Да. Всем и так понятно, что дебаты, в которых участвуют больше 3-4 человек, превратятся в восточный базар. Такой формат не может работать, принципиально невозможно, чтобы он дал иной результат. Дебаты могут быть эффективными только тогда, когда в них участвуют от двух до четырех человек.
— Например, что мешало выделить чуть больше времени на вопросы и ответы, а не загонять людей в формат «полминуты на вопрос — минута на ответ»?
— Думаю, люди бы не смотрели. Это и без того длилось четыре часа. Представляете, как современный человек, который смотрит рилсы по 15 секунд, стал бы смотреть это дольше четырех часов? Почему сегодня исчезают газеты? Потому что люди не читают — это слишком долго. Почему фильмы превратились в сериалы? Потому что люди привыкли к короткому формату. Это общемировая тенденция: все должно быть максимально коротким.
— Да, но ведущие вели себя как полицейские. Кричали на людей, поминутно отключали микрофоны.
— Они не виноваты. Нельзя сказать, что они вели себя слишком предвзято. Кстати, я бы оценил их работу довольно высоко. Я сам веду передачу и знаю, что это такое, когда в студии одновременно говорят больше одного-двух человек. Сам формат был настолько неудачным, что все и должно было закончиться именно так. Это было объективно неизбежно, и для меня это было очевидно с самого начала.
Сюзан Симонян
