Состоявшийся на днях телефонный разговор В. Путинa с премьер-министром Армении и поздравление последнего с днем рождения вызвали определенный ажиотаж в политических кругах страны. Некоторые поспешили интерпретировать эти контакты как свидетельство возвращения армянo-российских отношений к «нормальности». Последовавшие затем официальные заявления Москвы и очередные меры по дальнейшему ограничению экспорта армянской продукции в РФ указали, что оптимизм неуместен. Складывающаяся ситуация свидетельствует не о преодолении кризиса, а скорее о вступлении отношений в новую фазу испытания сторон на прочность.
Ожидание того, что отдельные дипломатические жесты сами по себе свидетельствуют о скорой нормализации отношений, отражает устойчивую тенденцию последних лет: нынешняя политическая элита Армении все глубже погружается в «нарративный мир», в котором политический маркетинг, медиа-менеджмент и PR-машина подменяют анализ, а ситуативное маневрирование — стратегическое видение. Между тем взвешенная международная политика требует трезвого сопоставления возможностей и ограничений, интересов и рисков, ресурсов и неизбежных последствий принимаемых решений. Тем более что эти последствия редко ограничиваются именно тем результатом, ради которого то или иное решение принималось. Как и в природе, в государственном управлении любое непродуманное действие способно запустить непредвиденную цепочку последствий: желая избавиться от насекомых, можно лишиться пения птиц. Издержки внешней политики нынешних властей все более отчетливо проявляются не столько в сути отдельных решений, сколько в их накопительном эффекте.
Цена политики погони за символами
С приходом к власти правящей партии ее правительства регулярно направляли важные сигналы как армянской общественности, так и внешней аудитории. Среди них можно выделить следующие:
●Решение проблемы Арцаха предполагает, что оно должно быть приемлемо для трех сторон: Арцаха, Армении и Азербайджана;
●Переговоры относительно урегулирования проблемы Арцаха начинаю с “нулевой точки”;
●“Карабах - это Армения, и все”;
●Договариваться следует с Арцахом;
●Замораживание участия в ОДКБ;
●Институционализация углубления сотрудничества с ЕС и США;
●Ратификация Римского статута;
●Принятие закона о начале процесса вступления в ЕС.
●Проведение саммита европейского политического сообщества в Ереване.
Предположительно, для автора каждое из указанных заявлений и решений имело некую логику. Однако результативность внешней политики оценивается не только по каждому шагу в отдельности, а по совокупной картине, которая в итоге формируется. Например, так и остался неясным реальный политико-правовой эффект ратификации Римского статута для Армении. Официальные лица обосновывали этот шаг якобы необходимостью получения неких международно-правовых инструментов для защиты интересов Республики после катастрофы 2020–2023 годов. Однако парафированное позже в Вашингтоне «мирное соглашение» закрепило обязательство сторон прекратить либо урегулировать все существующие межгосударственные споры и разбирательства в международных юридических инстанциях. В этой связи возникает закономерный вопрос: если стратегической целью Еревана являлось политико-правовое урегулирование возможных споров с Азербайджаном, то оправдали ли ожидания от ратификации Римского статута те издержки, которые данный шаг повлек для отношений Армении с Россией?
Имитация европейского курса
Для выявления противоречий и расхождений между декларируемыми целями и логикой принимаемых решений нынешнего правительства Армении в контексте евроинтеграции обратимся к опыту стран Восточной Европы. Он демонстрирует, что не существует прецедента вступления в ЕС без предварительного этапа интеграции с этим уникальным интеграционным образованием. Так, Польша, Чехия, Румыния, Болгария и Хорватия имели соглашения об ассоциации с ЕС, а нынешние кандидаты — Украина, Молдова и Грузия — связаны с Брюсселем как Соглашениями об ассоциации, так и Соглашениями об углубленной и всеобъемлющей свободной торговле. Указанные договора предусматривают необходимые механизмы предварительной интеграции, в рамках которой государства приводят свои институты, нормы и структуры в соответствие с едиными европейскими стандартами.
На этом фоне политика Армении выглядит парадоксальной: заявляя о европейской интеграции, правительство страны даже не упоминает ни о Соглашении об ассоциации с ЕС, ни о Соглашении об углубленной и всеобъемлющей свободной торговле — практических инструментах институционального сближения с ЕС, которые, напомним, официальный Ереван взял на вооружение до 2013 года, и которые обязательны для государств, реально стремящихся к членству в ЕС. Возникает очевидный вопрос: не является ли публичная дискуссия о вступлении Армении в ЕС — при ее откровенно декларативном содержании и абсолютно символической форме — схоластическим спором, избегающим те обязательные промежуточные этапы, без которых членство в ЕС невозможно?
Еще одно замечание касается политической настойчивости, с которой нынешние армянские власти и их сторонники продвигают идею членства Армении в ЕС. Как свидетельствует опыт некоторых членов ЕС, присоединившихся к организации в 21-ом веке, механическое заимствование романо-германской культурно-правовой традиции, лежащей в основе великого европейского проекта, народами, которые не участвовали в ее историческом формировании, не может рассматриваться как безусловное благо. Если нация не готова в полной мере внутренне принять, освоить и развивать эту традицию, она рискует заимствовать лишь ее суррогатную форму, не приобретая при этом творческой способности обновлять и развивать ее. В результате она обрекает себя на постоянное подражание и очередные волны заимствований, одновременно ослабляя собственный потенциал сохранения и развития своих самобытных культурных оснований.
Дорогие сигналы
Противоречивым итогом реализуемой политики явилось то, что, пытаясь все больше дистанцироваться от России политически, Армения в торгово-экономическом отношении стала еще более зависимой от нее, тогда как экспорт в страны ЕС, напротив, стагнирует. Бесспорно, Запад предлагает Армении новые и важные возможности. Однако они пока не обеспечивают полноценной замены тем рынкам, энергетическим связям, логистическим маршрутам, каналам трудовой миграции и другим преимуществам, которые предоставляет членство в ЕАЭС. Поэтому, помимо вопроса о том, насколько Армения институционально готова двигаться в сторону Европы, необходимо трезво оценить, способен ли ЕС своевременно и адекватно компенсировать издержки нашего геополитического разворота — издержки, неизбежные при дальнейшем ухудшении отношений с Россией, о которых Москва уже предупреждает. Именно здесь пролегает опасный разрыв между политикой сигналов и политикой возможностей, между декларируемыми намерениями и ресурсами, необходимыми для их реализации.
От недоверия до непредсказуемости
Проблема армяно-российских отношений сегодня заключается не только в кризисе доверия, но и в не менее опасном кризисе предсказуемости. Одновременно и регулярно транслируемые из Еревана сигналы о европейской интеграции и об отсутствии планов выхода из ЕАЭС армянское руководство представляет как демонстрацию политики многовекторности. Однако, как показало принятое недавно на саммите в Астане совместное заявление лидеров Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и России, в нашем «ареале обитания» это воспринимается как свидетельство отсутствия обязательств по долгосрочному сотрудничеству. Очевидно, что подобное восприятие политики правительства Армении неизбежно повышает политические и экономические риски для всех участников евразийского интеграционного процесса. При этом политическое руководство Армении демонстрирует откровенно эклектичную модель поведения: не выходить из структур, которые оно все меньше считает отвечающими своим интересам (СНГ, ЕАЭС, ОДКБ), но одновременно и последовательно развивать отношения с их геополитическими противниками. Это отчетливо проявилось, в частности, в отношениях Армении с ОДКБ. Правительство Армении не денонсировало членство страны в организации. Однако при отсутствии в ее уставных документах какого-либо положения, предусматривающего так называемое «замораживание участия», правительство Армении умудрилась это сделать. Такая политика, на первый взгляд, позволяя отложить момент окончательного выбора и резкого разрыва с Россией, оставляет открытым осноовополагающий вопрос: является ли провозглашенная «многовекторность» стратегией развития или проявлением внешнеполитического оппортунизма и приемом для ситуативного маневрирования перед неизбежной стратегической развилкой?
Что может сделать новое руководство?
Новое руководство страны, каким бы ни оказался его политический состав в итоге предстоящих выборов, неизбежно столкнется со следующей дилеммой: каким образом Армения намерена сохранять членство в ЕАЭС и одновременно развивать отношения с ЕС, минимизируя при этом политические и торгово-экономические издержки в отношениях с Россией. Суть задачи помимо всего прочего заключается в переходе от политики сигналов к политике интересов — то есть к последовательному продвижению национальных целей при ясном понимании собственных возможностей, внешних ограничений и жизненно важных интересов других ключевых акторов. Новому правительству предстоит осмыслить несколько важных истин и сделать ряд непростых шагов.
Во-первых, необходимо сформулировать долгосрочную модель отношений одновременно с ЕС, США, Россией и ЕАЭС на горизонте десяти-пятнадцати лет. Европейский вектор следует позиционировать исключительно как проект расширения возможностей Армении — подобно тому, как это делают Казахстан и Кыргызстан, и к чему даже стремится Беларусь, — но никак не как проект замещения России, к чему Армению нескрываемо подталкивают многие внешние игроки ради продвижения своих стратегических интересов.
Во-вторых, во внешней политике Армении формируется острый дефицит предсказуемости и стратегической ясности. В условиях установившейся международной турбулентности малая страна не может излишне полагаться на внешнеполитическую импровизацию: гибкость необходима, но она должна опираться на ясно сформулированные интересы, иерархию приоритетов и понимание пределов допустимого.
В-третьих, любая стратегия диверсификации отношений требует не только осмотрительности, но и порядочности по отношению к традиционным партнерам. Как гласит народная мудрость, негоже плевать в колодец, из которого пьешь воду. Неразумно — сознательно или вследствие недооценки последствий — разрушать отношения с РФ, которая в обозримой перспективе, прежде чем будут созданы реальные и жизнеспособные альтернативы, останется источником жизненно важных возможностей. Новому руководству Армении следует строить планы не в ожидании «манны небесной», а на осное реально существующих возможностях и юридически закрепленных обязательствах внешних партнёров.
Малые государства устойчиво развиваются не за счет громкости и частоты посланий о своем выборе, а благодаря тому, насколько гибко и осмотрительно им удается расширять пространство возможностей, не выстраивая новые партнeрства за счeт уже существующих или вопреки им.
Армен Мартиросян
Депутат Верховного Совета РА (1990-95гг.)
Депутат Национального Собрания РА (1995-99гг.)
Чрезвычайный и полномочный посол РА
