Наш собеседник — политолог Армен Багдасарян.
— Складывается впечатление, что общественность больше не интересуется тем, какие программы предлагают политические силы. Люди, кажется, перестали верить обещаниям. Замечаете ли вы такую тенденцию и чем она обусловлена?
— Да, я заметил это явление, и у него есть вполне понятное объяснение. Люди — кто-то осознанно, кто-то интуитивно — пришли к выводу, что, несмотря на большое количество партий, по большому счету выбор невелик. Общество разделилось на две части. Одна часть смирилась с нынешним, как они считают, пораженческим положением Армении и старается просто наслаждаться жизнью. Другая категорически не принимает сложившиеся реалии и считает, что необходимо продолжать борьбу и сопротивление. Люди, участвующие в политической жизни и выборах, сегодня фактически разделены на два лагеря, и их в гораздо меньшей степени интересуют разговоры о третьестепенных или второстепенных вопросах.
— Но в 2021 году раны после войны и поражения были еще свежими. Почему тогда не наблюдалось такого безразличия к программам?
— Потому что тогда программы интересовали людей по одной причине: практически все политические силы говорили примерно одно и то же — даже представители власти. Все заявляли, что Арцах должен быть отделен ради безопасности, что Армения должна оставаться гарантом безопасности Арцаха, что Гадрут и Шуши должны быть деоккупированы и так далее. Различались скорее предлагаемые механизмы и пути реализации этих целей, тогда как сама концепция была во многом общей. Именно поэтому в 2021 году люди действительно выбирали между программами. Сегодня же ситуация принципиально иная. Сейчас программы уже не играют определяющей роли. Многие задаются вопросом, будет ли вообще существовать Армения после выборов. Речь идет именно об этом. Одна часть общества утверждает, что Армения может превратиться в российскую губернию, другая — что она рискует стать турецким вилайетом. В последнее время со стороны России звучат жесткие заявления, в том числе проводятся параллели с украинским Майданом. Это вновь показывает, насколько общество разделено на два основных лагеря. Одни считают, что Россия предупреждает Армению угрозой «украинского сценария», другие полагают, что именно Запад способен привести страну к подобному развитию событий. Таким образом, опасность так называемой «украинизации» Армении рассматривается обеими сторонами как реальная угроза. Различаются лишь представления о том, кто именно может стать причиной такого сценария.
— Есть опасения, что Армения может утратить свою государственность, пойдя либо по пути русификации, либо по пути туркизации. Насколько реалистична перспектива присоединения Армении к России?
— Такой повестки нет. Армения не может стать частью России. Другой вопрос — усиление российского влияния. Аналогичная ситуация и в случае с Турцией. Когда говорят о превращении Армении в «турецкий вилайет», это, разумеется, используется как образное выражение. Армения в любом случае сохранит государственный суверенитет. Вопрос заключается в том, в чьей зоне влияния страна окажется. Сегодня власти пытаются представить ситуацию как выбор между ЕС и ЕАЭС. Однако, на мой взгляд, реальный выбор выглядит иначе: речь идет не столько о выходе из ЕАЭС, сколько о риске усиления экономической зависимости от турецко-азербайджанского пространства. В обозримом будущем у Армении нет реальных перспектив вступления в ЕС. Нашим условным «Западом», к сожалению, остается Турция. Российский газ будет заменен не норвежским, а азербайджанским.
Айк Геворгян
